Меня спросили на иврите:
- Вы на иврите говорите?
А я в ответ на чистом идиш:
- Ты че, в натуре, сам не видишь?!
(Здесь и далее - Игорь Иртеньев)

В сегодняшней серии - начало рассказа об одной из самых мощных и загадочных фигур "украинского" зарубежья.
Долгое время "информированные люди" фамилию "Могилевич" произносили только шепотом, пугливо оглядываясь при этом по сторонам. Впервые в прессе герой нашего повествования появился после ареста в Швейцарии солнцевского авторитетного бизнесмена Сергея Михайлова ("Михась") в 1996-м году - в связи с разворачиванием сети проституции в Венгрии и Чехии. Газета "КоммерсантЪ" писала: "Эту часть "инвестиционной программы" осуществил преступный авторитет Семен Могилевич".
Год спустя "Итоги" на НТВ выстрелили сюжетом о производстве в Венгрии фальшивой водки "Абсолют", наводнившей рынки СНГ. Репортер Алим Юсупов привязал нелегальное предприятие в Будапеште также к Могилевичу.
Еще год спустя тирадами в адрес Семена Могилевича по кличке "Сева Киевский" разразился "Русский телеграф". Журналист Владимир Иванидзе утверждал, что "Сева" имел отношение к махинациям с фальшивыми авизо в начале 90-х и его преступная группировка заработала на этом $20 миллионов. При этом г-н Иванидзе на основании докладов ФБР и швейцарской полиции считал, что Могилевич тесно связан с группой "Nordex" Григория Лучанского.
Другие солидные издания говорили о бизнес-контактах с "Seabeco" Бориса Бирштейна...
Все это время "Сева Киевский" держал удар, не обращая внимания на выпады в его адрес влиятельных российских СМИ, а вернее - их хозяев и правоохранительных органов. Прорвало его, когда в Швейцарии был оправдан "Михась", а в США и Великобритании развернулся скандал вокруг Bank of New York (BONY). Тогда Украина и узнала о существовании своего героя.

Брожение молодости

Семен Юдкович Могилевич родился в Киеве 30 июня 1946 года. Образование получал на экономическом факультете Львовского университета, при этом позднее вспоминал: "Хотя поступал на книгоиздательский. Там у отца было знакомство, а в то время на евреев был определенный ценз". После окончания университета, Сева вернулся в столицу УССР. Здесь в 1972 году и состоялся его первый привод в милицию. Позднее свой первый арест он объяснял не только случайностью, но и придавал ему... политическую окраску:
- В 1972 году я со своей знакомой девушкой ехал на день рождения к ее подруге. Проезжаем возле университета, вдруг я смотрю - какая-то огромная толпа возле памятника Шевченко. Это было время постоянного дефицита. Я подумал: что-то дают! Решили остановиться и пойти посмотреть. Смотрим - студенты читают стихи Тараса Шевченко. Большого интереса у меня это не вызвало. Только вернулся к машине - за спиной образовались двое молодых ребят в штатском. Меня сажают в автобус и привозят в райотдел милиции. Там уже куча народу. Я к одному подхожу, а он кричит: "Украина должна быть свободной!" Другой кричит: "Вон москалей из Украины!" Думаю: "Ужас какой, я отсюда не выйду". Меня вызывают в кабинет начальника райотдела. Там сидит человек в штатском, вокруг стоят милицейские полковники. (В то время я носил модные усы - под "Песняров".) И происходит такой диалог:
- Ты знаешь, что Шевченко - позор украинского народа?
- Конечно, о чем разговор?
- Ты кто по национальности?
- Еврей.
- А что ты здесь делаешь?
- Проезжал мимо.
Он потребовал мой паспорт, внимательно посмотрел и говорит:
- Усы сбрей! Немедленно!
И выпустили...
Так закончилось мое первое и последнее политическое задержание" (из интервью газете "Московский комсомолец" от 31.08.1999).
Недоброжелатели Семена Юдковича хохотали, читая эти "мемуары" - уж они-то знали, что Сева действительно загремел в кутузку "по дурке", но при этом отнюдь не из-за того, что принял националистический митинг возле памятника Кобзарю за раздачу дефицита. По их словам, Семен просто занимался фарцовкой в сквере и попался при общей облаве.
Через год Могилевич "загремел" уже по настоящему. Он был пойман на скупке золотых монет царской эпохи, причем объяснял их покупку не только необходимостью сделать медальон все той же знакомой девушке, но и - вновь - политическими мотивами: своим близким знакомством с погибшим позднее сыном первого секретаря ЦК КПУ Щербицкого. "У нас была очень близкая дружба, но его папа при помощи всех возможных спецслужб ограждал своего сына от такого общения. Подвернулся повод, и меня быстренько посадили".
Едва оказавшись на свободе в 1977-м, Семен Юдкович - вновь за решеткой. При этом утверждал позднее, что всего лишь помог купить другу, отъезжавшему на ПМЖ в Израиль, 2500 долларов. Тот, кто представляет себе те годы, должен понять, какими суммами уже ворочал Могилевич. За такое можно было и "вышку" схлопотать. Помог талант адвоката подсудимого, который убедил суд в том, что его подзащитный просто хотел "кинуть" наивного искателя валюты. В итоге - четыре года лишения свободы и нынешние воспоминания: "С высоты 53-х лет я вижу, что это было просто брожение молодости".
После очередной отсидки Могилевич решил уехать из Киева, где он настолько "примелькался". Бывшие сотрудники ОБХСС и киевского уголовного розыска действительно плотно обложили (в том числе и агентурой) Могилевича и ждали его возвращения с зоны во всеоружии...
Осел Сева Киевский где-то в Подмосковье, а в его поздних интервью такой "ход конем" объяснялся...
Ну, угадайте? Правильно!
Новым трепетным чувством под названием любовь. "Мой отъезд с Украины в столицу был вызван привязанностью к девушке, жившей в Москве. Моей тогдашней жене хотелось быть замужем за экономистом, а оказалось, что она замужем за "зеком". Получилось, что я, так сказать, пошел по ленинскому пути - тюрьмы и ссылки... Ну и мы разошлись. Потом я встретил девушку, которой дал слово, что я не буду больше сидеть в тюрьме. Она мне поверила, и мы уехали в Москву" ("Столичные новости", 22.02.2000).

Поэт, он кратким должен быть и точным,
Иначе не поэт он, а фуфло.
Короче, я сидел в саду полночном,
А ты, как чмо последнее не шло.

"Арбатская" зрелость

Вполне возможно, что вспоминая о приезде в Москву, как о достаточно тяжелом для себя периоде жизни, Семен Юдкович не кривил душой - и вторая семейная жизнь у него не заладилась: "Опять не сложились отношения. Она почему-то думала, что если еврей, то обязательно богатый. А я оказался бедным евреем... В общем, мы разошлись".
На новом месте Могилевич и не мог прижиться сразу: утрачены все связи, а на хвосте - уже местная милиция. А квалификация ("валютчик") у него такая, что требует крайне щепетильных отношений между "коллегами", а конкуренция - высокая. Все-таки - Москва, столица. Поэтому "бедность" тех дней наверняка не выдумана нашим героем. Но пришли иные времена: "Perestroyka & Glasnost".
Новые, в первую очередь, хозяйственные отношения, разрешенные в СССР в виде растущих, как грибы после дождя, кооперативов, позволили многим из бывших теневиков начать бизнес, за который их еще несколько лет назад упекли бы за решетку. Начало своей предпринимательской деятельности Семен Юдкович объясняет высокими мотивами: "Я со своими друзьями попытался помочь государству перейти к новой экономической модели. Мы сразу зарегистрировали кооператив, совместное предприятие". Когда у бизнесмена спрашивают о том, кто же были эти его друзья, столь озабоченные государственными интересами, он отказывается называть их имена, объясняя тем, что это может им навредить, поскольку его имя "стало нарицательным". Не знаю, правда, как может это навредить гражданам Вячеславу Иванькову ("Япончик"), уже упоминавшемуся "Михасю" или Виктору Аверину ("Авера")? Может другим - тем, кто находятся в тени до сих пор?
Но вот что интересно. В данном случае речь идет о СП "Arbat International" (несколько позже был создан еще и оффшор под таким же названием). В свое время журнал The Observer в рассказе о золоте КПСС называл "Arbat International" в числе предприятий, используемых КГБ для построения новой конфигурации экономического строя. И, может быть, неспроста Семен Юдкович в интервью вдруг заговорил о "помощи государству". А если это так, то становится понятным не только история со странным задержанием людьми в штатском с просьбой сбрить усы. Как и история с посадкой по валютному делу всего на четыре года. Не говоря уже о странной дружбе с сыном Щербицкого, которого вполне могли (и были обязаны) вести спецслужбы. А в том случае, если к этому привязать скандал с BONY (о котором речь пойдет позднее), а вернее то, как Могилевич вышел из этого скандала, то выстраивается достаточно любопытная картина. Особенно учитывая совершенно неожиданный реверанс Леонида Деркача в 1999-м году.
Председатель СБУ в разгар президентской кампании неожиданно слишком ласково заговорил о человеке, известном под кличкой "Сева Киевский": "У меня есть информация о том, что происходит вокруг него. Нас пытаются как-то подключить к расследованию его деятельности. Но нет ни одного эпизода на территории Украины, где бы этот человек или его соратники нарушали закон. А что касается обвинений в их адрес в отношении того, что они - нарушители закона, то я думаю, что и Могилевич, и Форд в одной упряжке - они боятся за свои первые два миллиона. Ведь это Форд говорил, что боится только за первые два миллиона, поскольку если там найдут криминал, то тогда у него могут быть неприятности. Сейчас у Могилевича только в одной из его бизнес-программ крутится 975 млн. долларов. Этот проект сейчас штудируют американцы. Имея такие деньги, нарушать закон никто не станет, поскольку это слишком большой риск их потерять".
Сравнивать Генри Форда с Севой - это круто! Но Леонид Васильевич пошел дальше: "Лазаренко и Могилевича нельзя сравнивать. Могилевич, как минимум, в десять раз крупнее". Любопытно, что Павел Иванович и Семен Юдкович действительно были, по крайней мере - косвенно, связаны друг с другом. Заместитель Могилевича по фирме Arigon Игорь Фишерман состоял ни много ни мало - внештатным советником премьера.
Далее в интервью глава Службы безопасности Украины проявил настолько недюжинные познания о проекте Семена Юдковича, связанном с применением магнитов, что вдумчивых читателей начали "терзать смутные сомнения". Но об этом, как и последующих этапах жизни Семена Могилевича - в следующей серии...

Продолжение следует

Иван Глинка