- ... Куда ехать? - поздоровался со мной дядя лет пятидесяти, сидевший за рулем видавшего виды "москвича".
- На Кирова. Куда именно? А ты, дядя, рули с начала улицы. Там покажу.
Водитель даже не шелохнулся.
Потом он резко развернулся всем корпусом направо и назад. Улыбка у него
была нехорошая. В свете уличного фонаря блеснула фикса и тут же спряталась за толстую губу, к которой приклеилась потухшая папироса.
- Ты парень так не шути.
- Не шучу.
Тут я заметил, что в правой руке мужик держит здоровенный тесак, который
он умудрился незаметно вытащить откуда-то из под сиденья.
- Дядя! Ты что?! Охренел?!
- Назови адрес и бабки предъяви! Ну!
- Мужик, - я уже приоткрыл дверь и был готов выпрыгнуть из салона. - Ты
что, больной на голову?
Левой рукой я достал из кармана куртки бумажник.
- Смотри.
- Вижу. Да и одет ты хорошо... Ладно, рискну. Дверь закрой, машину
выстудишь!
"Москвич" чуть не подпрыгнул, круто взяв от тротуара влево, развернулся через осевую и свернул направо.
- Разбойник у нас тут завелся, - объяснился хозяин двадцати сантиметров остро заточенной стали и прикурил папироску. Куда он сунул свой кухонный меч я даже и не заметил. - Ты уж не серчай, что я тебя напугал - сам испугался. У меня сосед тоже извозом подрабатывает, так его позавчера подрезали. Слава Богу, жив остался. Лежит в больничке. Говорит, что тот гад сел, назвал адрес. Улицу, то есть. "В начало" сказал, а там, мол, покажу... Вот я и, того, решил, что ты и есть эта самая сволочь. Но тот был самого бандитского вида и одет в китайский пуховик. А ты, вижу, неплохо прикинутый фраер, лопатник у тебя, как карась осенью, жирный. И курточка не турецкая, смотрю...
- Повезло тебе, мужик! Не убийца я.

А ведь действительно, повезло мужику. Испугай он меня по-настоящему, пришлось бы показать ему не бумажник, а пистолет. А оружие, как учила меня, на этот раз не мама - инструктор, не должно пугать - оно должно стрелять. Достал - выстрели! От ментов я бы, конечно, отбрехался. "Необходимая самооборона" и все такое... Но дело запорол бы в самом начале!
Ладно, будем считать, что повезло всем: частнику, мне, Момоту, банку и ментам...
- Спокойной тебе службы, - пожелал я от души ГАИшнику, который попытался было пересечь улицу перед самым носом у "москвича", но, увидев, какую лужу ему придется перепрыгивать, замер на краю тротуара. И зря.
"Москвич", конечно, не "порш", но грязи из-под его колес летит не меньше. А то и больше.
Что кричал нам вслед незадачливый сержант я не услышал:
- Мать твою ... ... ... за ногу! Перемать ... ... ... три раза и еще пять! - отвел душу мой водитель. - Ладно, номер все равно снегом залепило. Да и некогда ему записывать. Видел? Прямо в морду попало.
- Ты, дядя, что, ментов не любишь?
- А кто их любит? Вот посиди с мое, так тоже любить не будешь...
- Стоп. Приехали. Вот у того дома останови.
Дождавшись, когда "москвич" скроется из глаз, я пошел по Кирова в
противоположном направлении. Дойдя до перекрестка, свернул налево в первый попавшийся двор. Обычная пятиэтажка. Во втором подъезде было темно. Только на площадке пятого этажа тускло светила лампочка.
То, что надо.
Я остановился между первым и вторым. Из окна было хорошо видно, как ветер трепал последние листья, раскачивал фонарь, освещавший вход в первый подъезд, и хлопал дверью в третьем.
Через пятнадцать минут, убедившись, что никто не пожелал узнать, в какую квартиру вошел молодой мужчина в черной кожанной куртке, я отправился на поиски такси.
Еще через полчаса передо мной открылась дверь частного дома на окраине Донецка.
- Вася! Какой редкий гость! Что припозднился? - хозяин дома отступил в сторону, давая мне пройти:
- Сюда, сюда, вот здесь вешалка. Тапочки. Курточку я сюда вот пристрою. А чего грязная? А-а, машина обрызгала? Ну, ничего, у нас бывает. Потом почистим. Проходи, не стесняйся. Один я. Старуху вчера отправил к ее дочери. Навести, говорю, внуков. Соскучились, поди. Моя в две секунды собралась и деру... Водочки выпьешь? Погода-то дрянь! Э-эх... Хороша! Вот грибочки. Грибочком ее закуси, горькую...

В маленькой опрятной кухне суетился наш "консультант" Миша. Михаил Игнатьевич. Мишка "Черт". Впрочем, как вы, наверное, понимаете, звали его совсем не так, и "погоняло" было другое, но суть от этого не меняется. Консультировал он со знанием дела и не ошибался почти никогда. Разве только в тех случаях, когда его спрашивали о том, как закончится очередная игра с участием киевского "Динамо". "Черт" всегда предрекал динамовцам поражение:
- Менты позорные! Ничего, будет еще и на нашей улице праздник. "Шахтер" им
еще покажет!
- "Черт", да в "Динамо" уже ни одного мента не осталось! Чего ты так на
них вызверился?
- Название все одно ментовское, не людское!

Что ж, Михаила Игнатьевича можно было понять. Он топтал зону с небольшими и
нечастыми перерывами лет так тридцать пять, если не больше. Как начал в конце 50-х, так и не смог остановиться. Зато приобрел большой жизненный опыт и настолько специфические навыки, что никакие замки и запоры не могли его остановить. Особенно в том случае, если он точно знал, что в квартире, которую он собирался навестить, есть деньги. Большие деньги. Например, месячный "заработок" директора рынка или мебельного магазина. На меньшее "Черт" никогда не разменивался...
В Донецке он решил осесть только потому, что здесь жила его последняя "жена" по переписке. Думал передохнуть на всем готовом и опять... Но тут у него обнаружились проблемы со зрением и "Черт" решил завязать.
И завязал. Сам не воровал, но другим не мешал и даже нашел пару молодых "талантов", которым преподавал, как сам любил говаривать "воровскую науку".
"Профессор" хренов.

- ... Зачем пожаловал? - этот вопрос Михаил Игнатьевич задал мне только после третьей рюмки, решив, видимо, что обмен любезностями пора заканчивать: гость отогрелся, размяк, порозовел, кобуру с пистолетом повесил на спинку стула - созрел, стало быть, для душевного разговора.
- Ты за Александра Момота что слышал?
- Кто это? Среди наших такого не знаю. У беспредельщиков из молодых
такой кликухи нет... А шелупони развелось так много, что... Да и какое мне до них дело?
- Нет, Михаил Игнатьевич, "Момот" это не погоняло. Фамилия такая. Он не вор и не бандит. Наполовину бизнесмен, наполовину ученый, но полный неудачник. В долгах, как в шелках. И, как я догадываюсь, ему уже сделали предложение, от которого он не сможет отказаться. Даже два предложения!

"Черт" был большим поклонником Марио Пьюзо, "Крестного отца" смотрел не раз, пытался даже читать роман, но бросил, сказал, что неинтересно, кино лучше. На самом деле причина была другая - шрифт в книжке был мелкий, а очки "Черт" не признавал и носить наотрез отказывался:
- Старят они меня! Я ж не интеллигент вшивый, чтобы с очками на носу. И линз всяких мне не надо. Хлопотное это дело - вставь, вынь, помой... Как челюсть вставная. Как жил, так и доживу... Книги пускай профессора читают! А я такие "академии" прошел, что им и не снилось...
Об окончании соответствующих "академий" Михаил Игнатьевич мог предъявить не один "диплом" - его тело было густо и замысловато украшено наколками. На плечах, на коленях, на груди, на спине синели многочисленные татуировки, по которым знающий человек с легкостью мог определить сколько раз и за что именно "Черт" "парился", как держал себя в зоне, чтил ли воровские традиции и так далее...

- Кто сделал предъяву? - "Черт" не любил долго ходить вокруг да около и
всегда спрашивал прямо.
- Во-первых, я.
- ТЫ?
- Ну не от себя же!
- Ладно, потом скажешь. Кто еще?
- А вот об это я хотел бы спросить у тебя. Во-вторых: мерс, черный,
пятисотка, стекла тонированы, номер не донецкий, киевский. Серия "ХТ". Завтра пробью через ГАИ, но, боюсь, это мало что даст. Зарегистрирован, наверняка, на какого-нибудь пенсионера-инвалида-ветерана... Лицо "кавказской национальности", лет около тридцати пяти. Водитель - славянин, морда толстая, белобрысый, нос картошкой...
- Надо подумать... Сколько?
- Чего "сколько"?
- Долгов у твоего Момота сколько, спрашиваю?
- Больше трех миллионов.
- "Трех миллионов" чего? Не купонов же!
- Марок, Михаил, немецких марок.
- Ну ни ... себе!

"Черт" убрал со стола бутылку и закуску, аккуратно смел хлебные крошки на
ладонь, забросил в рот. Покачал головой:
- Сейчас чаи гонять будем. О таких деньгах надо на трезвую голову разговоры разговаривать. Три миллиона, говоришь? Марок? В старых, в советских рублях это сколько будет? Японский городовой! Я за всю свою жизнь столько не взял... Откуда такие деньги?
- "Откуда" я тебе потом расскажу. А вот ты расскажи мне сейчас, есть ли в Донецке такие люди, чтобы взять и заплатить три миллиона марок за пару домиков. Один из них в Киеве, в центре города. Другой здесь, в Донецке. Тоже в центре. Могу завтра показать...
- Василий Петрович! Вася! Ты...
"Черт" говорил минут пять. Без переводчика его было невозможно понять. Он
употреблял такие идиоматические выражения, что... Повторять не буду. Все равно никто не напечатает.

Закончили мы далеко за полночь.
"Черт" уложил меня в зале на роскошном старинном диване, который при каждом моем движении стонал пружинами и скрипел. Под эти звуки я заснул.
Так прошел мой первый день в Донецке.
Что ж, не так уж и плохо. Есть шанс удачно закончить это дело. Если, конечно, я сумею нейтрализовать конкурентов...

Продолжение следует