Вместо эпиграфа:

- Raritet? Раритет? - англичанин явно был в восторге от бархатного, с бахромой, увенчанного вышитой золоченными нитями надписью "ЦК ВЛКСМ" редакционного знамени.
- Раритет! - подтвердил главный редактор, и его лицо озарила улыбка "застенчивого жулика" Альхена, бессмертного персонажа Ильфа и Петрова.
- Haw mach? Сколько стоит? - иностранец осторожно подбирал слова, а его рука, тем временем, ласково скользила по тяжелым складкам редакционной святыни - переходящего Красного Знамени ЦК комсомола, врученного коллективу за трудовые свершения.
- Да! У вас работа есть? Идите... - главный редактор вдруг вспомнил о двух находящихся в кабинете сотрудниках, вызванных им для беседы.

Понятно, что беседа в тот день так и не состоялась. А на следующий день место переходящего стяга уже пустовало...

Прощай, "Независимость"!

19 августа 1991г. был одним из лучших дней в жизни редакции газеты "Независимость", органа Центрального Комитета комсомола Украины. Под звуки "Лебединного озера" сотрудники кидали на стол секретаря парторганизации свои партбилеты. Благо, парторг пребывал в отпуске и не мог видеть озлобленные лица теперь уже бывших "товарищей"...
В редакции комментировали ГКЧП только матом. На утреннюю планерку никто не спешил. Наиболее предприимчивые под одобрительные взгляды коллег развлекались водкой, ибо в стране Янаева & Со трезвыми жить возможности не представлялось.
Но планерка таки состоялась. Главный - Владимир Юрьевич Кулеба - помолчав минуты три, спокойно сказал: "Каждый знает, что ему делать..."
Все разошлись. Никого агитировать было не нужно. Первым делом установили связь с коллегами из Москвы - именно там решалась судьба разваливающейся страны. Потом каждый названивал "подведомственным" ему начальникам, пытаясь выяснить реакцию украинских политиков и силовиков на происходящее. К обеду посыпались предупреждения от знакомых из силовых ведомств: "Вы - в черном списке. Вашему редактору все равно конец, сгорел. Уходите с работы, бросайте все..."
Не ушел никто.
Мы не могли уйти, потому, что уже не могли жить так, как жили раньше.
- Мне что, опять "Архипелаг ГУЛАГ" под одеялом ночью читать? - восклицал один из коллег. - Пусть лучше эта красная сволочь свою "Правду" так читает!
И мы делали газету - как и последние несколько лет - полагаясь только на свою личную оценку событий, на свое внутреннее убеждение, что так, как раньше, жить нельзя.
В наборном цеху выпускающийся жаловался:
- Устал делать оттиски - работники цеха расхватывают, хотят знать ПРАВДУ. А мы единственные пишем, что творится в Москве.
А телефоны редакции молчали. Молчали и 19-го, и 20-го - никто не хотел "палиться", звоня юродивым. В огромном здании комбината "Пресса Украины", где располагались десятки редакций центральных газет, в те дни коллеги сторонились журналистов "Комсомольского знамени". Поздороваешься - а вдруг после "зачтется"? Не зачлось...
Когда путчистов погнали, редакционные телефоны не умолкали неделю. Оказалось, что все "друзья редакции" в дни путча душой и сердцем были с нами, волновались за нас и гордились. Кабинеты сотрудников ломились от цветов, закуски и выпивки, щедро подносимых дарителями и "ценителями". Депутаты, начальники всех мастей заполонили помещение редакции, панибратством компенсируя неуклюжесть своего примазывания к чужой радости. Но мы были щедры: пили на брудершафт друг с другом и с гостями, и крепко - хоть и с улыбкой - пожимали руки коллегам, чьи газеты не выходили, будучи "арестованными" за "пособничество" ГКЧП.
И еще: мы УВАЖАЛИ нашего главного редактора Владимира Кулебу.

Год Великого Перелома

1992г. год сломал Кулебу.
"Ломка" была скоротечна и происходила у нас на глазах.
Огромная популярность газеты, переименованной к тому времени в "КоЗу", а затем в "Независимость"; сумасшедший и по тем, и по нынешним временам тираж - 1 млн. 300 тыс. экземпляров; финансовая самостоятельность редакции, не зависящей от ЦК - все это самым пагубным образом сказались на характере и поведенческой мотивации редактора.
Канула в прошлое коллегиальность принятия решений по ключевым вопросам. Члены редколлегии уже никак не влияли на редакционную политику. Заказные статьи, ранее робко проталкиваемые Кулебой через редколлегию:
- Поймите, "Иван Иванович" - полезный для редакции человек, мы всегда можем рассчитывать на его помощь. Всю ответственность беру на себя! - постепенно стали для газеты нормой.
Как стала нормой и редакторская правка текстов на политическую тематику. Сначала с искажением первоначального - авторского замысла. Потом, все чаще и чаще - вообще без ведома автора.
Финансовая самостоятельность также не принесла редакции ожидаемого благополучия. Рекламную деятельность, оценив доходность промысла, Кулеба замкнул исключительно на себя.
Выглядело это по-комсомольски просто. Все рекламодатели напрямую устремлялись в кабинет главного, и на полосы газеты шла реклама - якобы благотворительная. В то время налоговая еще не "родилась", поступления от рекламы отследить было практически невозможно, и значительные суммы, поступающие от рекламодателей, далеко не всегда оседали в редакционном бюджете. Это стало ясно после того, как в "Независимости" появилась собственная рекламная служба, на сотрудников которой Кулеба первые пол-года не имел практически никакого влияния - рекламщики подчинялись редколлегии в целом. За эти пол-года рекламные поступления в редакционный бюджет возросли почти вдвое!
Впрочем, на росте нищенских зарплат журналистов это никак не сказалось.
Безденежье мы еще могли как-то пережить. Но деформацию межличностных отношений, мутировавших из принципа "редактор - старший среди равных" в правило "я начальник - ты дурак", большая часть коллектива не перенесла. Редакцию в одночасье покинули лучшие журналисты, для которых, как это ни странно, и в наши, дивные по аморальности дни, слова "честь" и "достоинство" наполнены первозданным смыслом...
Редакция фактически перестала существовать. Остались название, редактор и бесконтрольный редакционный бюджет.
- Предатели! - разорялся Кулеба на планерках, - их просто перекупили!
Подозрения "Кули" были просто смешны. Кто мешал ему повысить зарплаты сотрудникам, хотя бы до пристойного уровня, чтобы конкуренты - если бы это и было правдой - не могли предложить большего?
Кулеба нервничал. Кулеба подозроевал всех и каждого. "Куля" злился, не без оснований, полагая, что его счастливая звезда покатилась вниз. Он-то, будучи настоящим профессионалом, прекрасно понимал (в отличие от большинства нынешних владельцев масс-медиа - авт.), что талантливый журналист, да еще и с богатым жизненным опытом - товар штучный. А создать новый стабильный коллектив - без преемственности, без "обкатки" на протяжении, как минимум, трех лет - невозможно.
Да, "Независимость" продолжала выходить, но газета стремительно теряла читателей...
Под предлогом оказания содействия "независимой прессе" из госбюджета (!) выбивалось финансирование. Например, в октябре 1995-го. Получаемые средства шли неизвестно на что и неизвестно куда.
Впрочем, на вопрос "куда" есть ответ. Кулеба учреждал коммерческие предприятия. Например, вместе с Ирой Кулеба - семейное МП "НАИВ" или якобы общественный "Фонд независимой прессы Украины". "Независимость" (!) прессы перла через все щели - директором фонда был сам Кулеба!
И еще, и еще...
Непонятные метаморфозы претерпевало и юридическое лицо "Независимости". Сначала мы были АОЗТ. Потом, в декабре 1995г., приобрели статус частного предприятия. А в сентябре 1999г. вдруг стали ОАО!
Апофеоз предпринимательской деятельности "Кули" - создание концерна "Империя" совместно и в равный долях с братьями-бандитами Борисом и Таймуразом Савлоховыми (ОКПО 24914012 - "У".)!

Оптовый торговец

Весной 1999г. в "Независимости" разгорелся скандал. Коллектив вдруг (!) обнаружил, что у газеты - новые владельцы. А у журналистов - многомесячная задолженность по зарплате, которую никто не собирался погашать!
Новые хозяева удивленно разводили руками, мол, "мы Володе заплатили, в том числе и деньги на вашу зарплату выдали..."
А от Володи Кулебы коллектив так и ничего не услышал. И подался на прием к президенту Кучме - ведь еще со времен премьерства Леонида Даниловича "Независимость" поддерживала исключительно его линию (если таковая, конечно, была - авт.).
Представителей удрученного коллектива Кучма принял, выслушал... И помог - трудоустроил. Спасибо вам, Леонид Данилович, за хлеб-соль и за ласку!
А в структуре, купившей "Независимость" Кулебы, еще долго возмущались крохоборством Владимира Юрьевича, "кинувшего" коллег, со многими из которых он проработал по полтора десятка лет.
Сама же газета еще с полгода кое-как выходила. А потом почила, положив положив конец мифу о возможности существования "свободной и независимой прессы" в этой веселой - до кровавых пузырей - стране.
А Куля нашел себе пристанище в киевской облгосадминистрации, под крылом или, как у Розенбаума, "под грудью у мадам, как летом жарко, но до одури приятно"...
И в журналистику его, слава Богу, больше не тянет.
В память о "Куле" в тусовке осталась расхожая поговорка: "Он никогда не сдавал своих коллег. Он продавал их... Оптом".

А теперь ответ на ваш вопрос: "Почему?"
Потому что есть такая штука, как деньги. Оказывается, иметь деньги в камане или на счете намного приятнее, чем иметь друзей. И намного приятнее, чем "иметь" друзей! Поэтому моральные запреты - ничто против денег. К счастью, это "ничто" имеет значение только для таких ничто, как Кулеба.
...Мне не жаль той водки, которую мы вместе с "Кулей" выпили по поводу и без. Мне жаль Володю. А еще больше жаль тех журналистов, кто зарабатывает не пером, а готовностью продать коллег. Увы, не только оптом, но и в розницу...

"Укринформбюро" благодарно нашему корреспонденту за откровенный рассказ. Его желание использовать псевдоним оставляем без комментариев. Это его право.
Тем не менее, мы сожалеем...
Подчеркиваем, не ЖАЛЕЕМ, но СОЖАЛЕЕМ всей корпорации журналистов. Сожалеем вместе с теми из наших коллег, кому не хватило сил уйти из профессии и знаний, чтобы найти себя на новом поприще.
Мы сожалеем вместе с вами...
Тем не менее, продолжение последует!
За себя и "за того парня" подписываюсь:

Валерий Фортуна